|
[02 Nov 2005|01:00am] |
|
|
| Наступило время |
[27 Oct 2005|11:59pm] |
Время перемен. Как в той сказке про хоббитов. Только сюжет чуть изменен.
Слишком много происходит теперь. И невозможно все охватить разом, с первой попытки. Если перечислять по пунктам, то получится слишком скучно. Но попробую начать с конца, то есть с сегодняшнего дня.
Любовь – это сила, которая движет людьми. Любовью живу и я. Теперь даже не знаю. Наверное одной любовью. И все так получается, что любовь это мне приносит боль. И радуюсь я этому. Потому что любовь это. Слишком большая концентрация этого слова в тексте ровным счетом ничего не передаст. Всего лишь музыка, проникающая в подсознание непонятным образом. Своими ритмами, выбрациями.
Незнаю, почему я написал именно сегодня. Вроде день как день.
Первая мысль, пришедшая мне за 10 минут до прихода преподавателя по французскому и, как ни странно, в тоже время через 10 минут после начала пары – это: «надо уходить». Хотел я увидеть этого человека. И это тоже любовь. Опять она движет мной. Заставляет делать поступки и говорить неразборчивые слова в трубку. Но в 20 минут десятого утра мои слова звучали вполне отчетливо: «Вася, пойдем выпьем водки».
Спонтанность решений для кого-то является жизненным кредом, для кого-то недопустимым исключением из правил, для других – абсолютной нормой. Звонки другим людям после первых пятисот грамм ни к чему не привели, хотя надежда таилась где-то на дне сердца, подогрваемая неиссякаемой и всобъемлющей любовью. Компания дворовых собутыльников среднего опохмельного возраста не заставила обдумывать решение о приобретении дополнительных пол-кило спиртного. Последовало проникновение в первый гуманитарный корпус – в котельное помещение над главной поточной аудиторией. Там «вайфая» не оказалось, пришлось пить водку. И все-таки пришли девушки. Радости в глазах, да и в голове, от узрения двух пьяных тел почти под потолком не было, да и к тому же любовь оказалось противно выражать в таком состоянии. Объекту противно. А может и зря: искренность для меня – редкий порыв.
Мой любимый предмет прошел за распитием все того же напитка с присоединением к нам двух сокурсников, восседавших на последнем рубеже. Никто опять же из людей цивилизованных на спонтанные действия был не готов.
После окончательного уяснения того, что в данном состоянии вербальное да и все другое общение с окружающими учащимися лучшего ВУЗа страны невозможно произошло плавное перемещение в не самую лучшую академию им. Плеханова с попутным испитием известной влаги в метро, дебошем и встречей со знакомыми лицами.
В академии оказалось ничуть не хуже чем в университете – так же можно пить водку в аудиториях и устраивать непонятные диалоги с неизвестными людьми. Даже танцевать румбу в коридорах тоже оказалось невоспрещено. Было встречено необъяснимо большое число знакомых людей, учившихся со мной в одной школе, что было крайне неожиданно в том состоянии. По уяснении всех причин неловления «вайфая» в академии был выброшен десант в направлении ближайшего продуктового магазина, снабженный зонтами и другой необходимой экипировкой – 172 рублями, на которые была приобретена литровая тара того самого напитка. Присоединились еще бывшие одноклассники и новые друзья из высшей школы экономики, которых незамедлительно было принято решение напоить. Однако сопротивление к спонтанным действиям наподобие распития в тепле электропоезда, отправляющегося с Павелецкого вокзала, со стороны присутсвующих оказалось слишком сильно.
Втроем поездка по павелецкому направлению заняла определенное количество времени. Еще его небольшая часть прошла в поисках подходящего места для возлияния, в раздирании в кровь руки, уже успевшей повидать виды, и в телефонных монологах о любви.
В итоге крыльцо недостроенного дома «без окон без дверей» стало пристанищем на несколько мгновений, длившихся около часа земного времени. Произошло удачное возлияние, хотя «вайфай» по-прежнему не ловился. Оставив хозяинам странного не по зиме безоконного дома несколько намеков на наше присутствие, было реквизированно несколько предметов домашней утвари: несколько велосипедных колес и пластиковый стул с очень вкусным яблоком.
Возвращение в город было абсолютно неоправданным ввиду наличия на выходе из электрички станции метро «Нагатинская». После нескольких минут стука колес под ногами мы вернулись к тому же составу компании, в котором начинался день.
Абсолютно запланированно вектор движения указал в сторону старой школы. Как известно, сразу после покидания ее выпуском-2005 она была подготовленна к сносу. И все же стремление к познанию нового не смогло остановить своими узкими стенками маленькой лазейки в проходе между младшим зданием и переходом. Отсутсвие верхней одежды способствовало проникновению внутрь, где нахлынувшие волны ностальгии не давали дышать. Трофеи сыпались в сумку и рюкзак подобно выпавшему накануне первому снегу. Из окон падали в надежде на последующее присваивание глобусы, карты и школьные стенды. На досках оставшимся мелом вырисовывалось то, что не могло материализоваться на протяжении всех десяти лет обучения, а после признания и невыразимое. Проход по этажам вдохнул в нас неописуемое своими снесенными стенами и разрушенным тем, что было единственным на протяжении годов. Ощущению полной свободы мешал замеченный заранее охранник в окне, слуховые способности которого мы на всякий случай расценивали выше человечески возможных. Ритуальное распитие ностальгически заряженного зелья в мужской уборной второго этажа дал дополнительный импульс к продолжению странного путешествия.
Проход в столовую находится в нескольких десятках метрах от охранного пункта, на котором как раз ранее был замечен единственный его обитатель. Тишина шагов была максимально возможной. В столовой обнаружились следы легкого обитания рабочих, уродующих наше родное учебное заведение. В отместку ли, по другим ли причинам, но со стола были взяты два обеда быстрого приготовления «Биг Ланч», чайник электрический и чашки с двумя пакетиками чая «Липтон». Предварительно водой продезинфицированные от птичьего гриппа тары были использованны по назначению. «Биг ланчи» особенно приятно поглощались под соответсвующие возлияние а также под осознание ощущение всего происходящего, казавшегося полностью не осуществимым в рельаной действительности. Вася решил сходить посмотреть что-нибудь к чаю, однако наткнулся на охранника прямо на выходе из нашей уже обжитой трапезной комнаты. Радости не было предела. Охранника, как и стены школы, мы знали слишком давно, чтобы он не последовал своим угрозам «застрелить нас» или нанести другие увечия. Доев наш честно заработаный ужин мы с чистой совестью указали на ошибки в системе безопастности никому кроме нас не нужного школьного здания – упоминавшуюся узкую щелку, по выражению Васи: «в которую даже кошка не пролезет». Выйдя через парадный вход, пожав друг другу руки, мы душевно распращались с охраной и поплыли дальше по жизненному течению. «Вайфай» даже дома не ловил.
Ощущение от всего и от протекающей в полдвенадцатого ночи под ногами реки с холодными иглами впивающегося в лицо снига абсолютно несопоставимо с проживанием малого отрезка жизненной прямой. Откуда-то из другой ее части берется энергия, помогающая воспринимать такие разумно непонятные послания.
И любовь называется она.
|
|
|
[23 Aug 2004|04:48pm] |
Я сплю?
Я спал?
|
|
|
[23 Apr 2004|03:38pm] |
| [ |
mood |
| |
 distressed |
] |
| [ |
music |
| |
Shpongle - Room 23 |
] |
Что ж поделаешь, значит надо работать над собой. Значит это уже кое-что значит. Значит ты не такой и ты не нужен. В глубине души теплилась надежда, что все вокруг - не игра, но она вроде умерла. Тем лучше. Лучше без иллюзий. Лучше думать что думешь. Или вообще не думать. А полететь наверх, не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Это только мешает. А потом взять и посмотреть вниз на них. Барахтающихся в слякоти, грязи, смраде. Покрытых кожурой. А ты будешь чистым и светлым, и солнце будет говорить тобой с тобой же, и незачем будет смотреть. Достаточно будет чувствовать. Чувствовать по-настоящему.
Интересно, кто-нибудь уже там был? Кого-нибудь уже изгнали? Чайка Джонатан Левингстон. Сама ипостась асболютной свободы с еврейской фамилией. Может быть и такое. Круг нельзя ставить выше свободы, иначе она в нем погибнет. Это видно по самому кругу - по тем, кто в нем. Они не могут. Они заперты. Если свободу взять, вот просто взять ее один раз, и перетащить из круга вне его предела, то получится хорошо. И тем, и другим. Другим - потому что им станет легче и не придеться выдумывать отговорки. Тем - потому что они станут свободными.
Незачем было делать из себя куклу, хоть и с душой, но куклу. Абсолютное отречение - вот спаситель от всех проблем. Но это и показатель слабости. Труднее подняться с сырой земли, отряхнуть с себя шелуху и пойти вперед. Одному. Сквозь тернии, звезды и молоко. Проплывая, пролетая, проносясь. Мимо. Всего, что не надо. А на то, что вокруг, надо бросать лишь короткий взгляд. Полный досады с другой, их стороны - и означающий все с этой, твоей. Принятие кругом может обратиться в победу свободы. Лубое противодействие начинается внутри действия. Главное верно его обозначить.
|
|
| Нулевой бит |
[28 Mar 2004|08:35pm] |
| [ |
mood |
| |
 high |
] |
| [ |
music |
| |
BennyBenassi - Time |
] |
Стоящий перед воротами на нулевом километре нулевой бит был очень расстроен. За воротами происходило сборище, на удивление организованное, обычных битов - ненулевых. А нулевой бит туда не пустили - сказали что нулевым нельзя. Нулевой бит опустил голову и пошел в Озотный Ряд - поесть в ресторане. Но на входе под землю его застукал металодетектор, вокург которого не было ни души, и он, разочаровавшись еще больше пошел наверх. Наверху он встретил орнамент и стол, которые тоже проходили недалеко. Орнамент играл на дудке, а стол распевал какую-то заунывную песню. Шаурма тем временем грелась. Это необычное ощущение, когда шаурма греется, а стол что-то нараспев то ли говорит, то ли действительно поет, не описать никакими метафорами. Это просто надо понять. Это то же самое если бы нулевой бит упал со ступенек. Это нереально - как-то далеко, далеко-далеко, где-то за облаками, за тетраколорными значками, напоминающими флаги, это за значками копирайтов, зарегистрированных товарных знаков и их европейских эквивалентов. Это проямо тут, даже никуда идти не надо.
И вот они все уже идут по полю. Один, два и три. То есть всего два. Еще два соединились. Они как шли соединенными, так и продолжают. А зачем им разъединяться. Смеяться над этим не надо. Это очень дело личное. То есть "ВЭ" и "ХА". А тут небо падает на поле. Она падает, и падает, и падает. И не падает. Кнуты лезут из всех облаков. Лес содрагается в ударах о земь "ВЭ" и "ХА", но так же мягко как и песня, разносящаяся на фоне ландшафта. Ромбовидные степи давно не приглядны для всех. Они стоят и стоят. Создают свою отдельную реальность, ничем не связанную со всем, что движется. Это отдельный мир, где нет скорби и грусти, как говороят. Но там на самом деле есть и то, и другое. И "ВЭ" и "ХА". Как это ни странно. Действительно, кто бы мог подумать, что столь простая архитектура построения такого поля могла бы привлечь столь радужное внимание? Это объясняется только необычайными способностями к трансформации взгляда. Трансформация действительно быстро протекает, не смотря на такие отзывы. Неблагодарные.
Шоссе не уходит никуда. Оно уходит вникуда, кашляя и поворачиваясь через минуту назад. Пульсации, создаваемые дыханием давно прекратились, в сумку полезли звери: крокодилы, волосы и человек. Всего один человек, а так много занимает. По северному морю вообще тяжело плавать. Приходится сходить на берег, любить снег и ненавидеть жару. Если парус надувается, то шоссе не вибрирует и не пульсирует, а плавно переходит в вечное мнгновение, длинною в секунду, помноженную на степень с отрицательной бесконечностью. Это завораживает. Такие ситуации вообще завораживают. И не отпускают от себя далеко. Такие моменты не забываются. Свист пронзителен, но негромок. Такое бывает слишком часто. Перья не влезают в горло, а горло хочет перьев. Но когда мухи, эти летучие твари пытаются говорить, а тем более танцевать, то получается комедия. Светомузыка, потные тела, грязные танцы чистых людей. Вода, потоками разражаемая небесами с флагами, возможно которые уже никогда не появятся в себе. Так нельзя жить, так надо существовать, так быстро и в тоже время необычайно комфортно. Нельзя сказать, что это изменяет человека. Это рождает новую личность, это разжигает костер, это становится полосатым, как зебра, это восхищает. Столь прекрасны воспоминания, которые вызывают новые ощущения, получаемые под дождевыми каплями. Асфальт уже близок, но полет капли все еще расширяет временные рамки, заставляя верить не только в существовании и бесконечности капли, но и в ее каменность, в ее несокрушимость, в ее новую ипостась времени, создаваемую в пространстве.
|
|
| Критерии расценки галюциногенный видений при полном их отрицании |
[28 Mar 2004|06:32pm] |
| [ |
mood |
| |
high |
] |
| [ |
music |
| |
Shpongle - Monster Hit |
] |
Наступает просвещение, пластинкатихо кружится, достигая своего максимума в точке конца пути. Позиция меняется, переходя плаными позывами легкого ветра, издающегося из микроволновых динамических магнитах, прикрепленных к стене. Они вибрируют, так легко и непринужденно будаража слизистую, вкупе с барабанными перепонками. Мегабайты капают, долбят свой гребанный камень науки. Не из жалости, но из гордости. Последняя капля падает на голову, разбивая на части все созданные при том стереотипы о заданной траектории полета капли, ударяясь об столб. Воздушные волны от пуль могут быть не только в кино, поверьте.
Стены окрашены в желтый. Достоевский все свои романы в этот цвет покрасил. А Пушкин, со своими черными корнями, уходящими в эфиопскии прерии с их палящим солнцем и золотыми травами, никак не мог отказать себе в этом удовольствии. Через месяц стены становятся оранжевыми,такими ласкающими - взрослыми, насыщенными. Но потом стены стареют. Появляются трещины, смарщивается штукатурка, слой пыли от нового ремонта предполагает наличие очищающей влаги, которую никто ей не даст.
Никто помочь не может, смотря в воспаленные глаза попытвшегося войти в единение с землей. Ведь он смотрит не на землю, а в землю, понимая, ощущая, чувствуя все, что необходимо. Если вы все понимаете, значит вам чего-то не расказвали.
Опять это ощущение. Опять тяготит вниз, опять разыгрывается золнце, опять радует глаз простой солнечный зайчик. Это все оттуда, все вместе, все повсюду.
|
|
| ddntv, ernstort, putinrf i td |
[13 Jan 2004|10:29pm] |
| [ |
music |
| |
Damian and Julian Marley - Kaya |
] |
Представьте, что Вы - парус. Лучше даже не алый, но голубой, матовый - теплый и ласкающий. Вы стоите на лодке, Вас надувает сзади утренний бриз, Вы летите на его крыльях. Ваша спина прогибается, почти так, что костяшки позвоночника образуют прямой угол. То есть одна прямая из костяшек практически становится перпендикулярной к другой такой же. Это ощущение переполняет Вас, ветер даже обходит Вас, образуя собой маленькие воздуховороты в форме небольших смерчей в районе грудной клетки. Ваша спина все еще расслаблена, изогнута, как у кошки, только в абсолютно противоположенную сторону. Вы вспоминаете берег, такой песчаный, с дикими зелеными джунглями, злыми обезьянами и змеями. Вы тут же забываете все это, и продолжаете парить сквозь полуторобальную рябь необъятного моря. Моря счастья и удовольствия. Вы - впереди всех.
- Сейчас, я еще одну сигарету докурю - и пойдем.
Представьте, что Вы стоите перед грязной батареей в светлом, хорошо освещенном подъезде одного из тех московских домов, в которых полвека назад были коммуналки, а уже четверть века спустя там жила городская интеллигенция. Дом кирпичный. Квартиры дорогие. Жильцы старые. Если провести по запыленной сетке батареи пальцем, можно открыть очень много нового. Первый раз палец проходит по ребрам, вибрируя через какой-то промежуток пространства и времени, чувствуя на себе оседающие частички грязи, которую даже не умудрилась вытереть уборщица, которой, между прочим, неплохо по нынешним меркам платят. Второй раз палец проходит легче, мягче скользя по протертым им же самим металлическим пластинам. В третий раз пыль, прилипшая когда-то к влажному пальцу начинает обратно оседать на свое старое место. Разве это не возвращение к чему-то прошедшему? Разве это не еще один виток спирали? Разве не этого добивались на протяжении стольких веков лучшие умы человечества? Вечный двигатель. Обратимые физические процессы.
- Ну мало ли, может отпустило уже.
- :)
- :)
- Да могло бы отпустить, но я не отпускаю - держу.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
muchok's journal